Странные дни

When The Music’s Over



When the music’s over,

When the music’s over, yeah

When the music’s over

Turn out the lights,

Turn out the lights,

Turn out the lights. yeah


For the music is your special friend

Dance on fire as it intends,

Music is your only friend

Until the end,

Until the end,

Until the end.


Cancel my subscription to the Resurrection,

Send my credentials to the House of Detention,

I got some friends inside.


The face in the mirror won’t stop.

The girl in the window won’t drop.

A feast of friends —

«Alive!» she cried,

Waitin’ for me



Before I sink

Into the big sleep,

I want to hear,

I want to hear

The scream of the butterfly.


Come back, baby,

Back into my arms.

We’re gettin’ tired of hangin’ around,

Waitin’ around with our heads to the ground.

I hear a very gentle sound.

Very near, yet very far,

Very soft, yeah, very clear,

Come today, come today.


What have they done to the Earth?

What have they done to our fair sister?

Ravaged and plundered, ripped her and bit her,

Stuck her with knives in the side of the dawn,

And tied her with fences and dragged her down.


I hear a very gentle sound,

With your ear down to the ground.

We want the world and we want it…

We want the world and we want it…-





Persian night, babe!

See the light, babe!

Save us!


Save us!


So when the music’s over,

When the music’s over, yeah

When the music’s over

Turn out the lights,

Turn out the lights,

Turn out the lights.


Well the music is your special friend

Dance on fire as it intends

Music is your only friend

Until the end,

Until the end,

Until the end!

Когда песня смолкнет



Когда песня смолкнет,

Когда песня смолкнет,

Когда песня смолкнет,

Выключи свет,

Выключи свет,

Выключи свет.


Твоя музыка – особый друг.

Ждет танцора углей круг.

Дружба с ней – весь твой актив,

Пока ты жив,

Пока ты жив,

Пока ты жив.


Свой абонемент на Воскрешенье верну,

Сяду в КПЗ по собственному письму —

Там корешей полно.


Дрожь в зеркале, мутно оно.

Девчушке не выпасть в окно.

Пир друзей —

Звала: «Живей!»,


У дверей!


Во сне тону,

Но жажду слышать,

Я перед тем,

Как захлебнусь,

Визжащую бабочку.



Прямо в руки мне.

Устав слоняться в пустоте,

Мы ждем, приникшие к земле.

Я слышу звук. Он ясен, тих,

Будто близок дальний глас,

Приглушен, едва не стих,

Грянь сегодня, грянь сейчас!


Что ж это сделано ими с Землей —

Нашей прекрасной сестрой?

Грабили вволю, пахали, травили.

Там, где восход, вонзили ножи,

Связали заборами, и погубили.


Тишайший звук чуть слышу я,

Припав к тебе, земля моя,

Весь мир иметь мы желаем…

Весь мир иметь мы желаем…


— Тотчас?

— ДА!!!


Ночь в грехах, детка,

Вся в огнях, детка.

Ты спаси нас!



Ведь, когда песня смолкнет,

Когда песня смолкнет,

Когда песня смолкнет,

Выключи свет,

Выключи свет,

Выключи свет.


Твоя музыка – особый друг.

Ждет танцора углей круг.

Дружба с ней – весь твой актив,

Пока ты жив,

Пока ты жив,

Пока ты жив!

Американская молитва

An American Prayer



Hour For Magic

Do you know the warm progress under the stars? Do you know we exist? Have you forgotten the keys to the Kingdom? Have you been borne yet & are you alive? Let’s reinvent the gods, all the myths of the ages Celebrate symbols from deep elder forests

[Have you forgotten the lessons of the ancient war]


We need great golden copulations


The fathers are cackling in trees of the forest
Our mother is dead in the sea


Do you know we are being led to slaughters by placid admirals And that fat slow generals are getting

obscene on young blood


Do you know we are ruled by T.V. The moon is a dry blood beast Guerrilla bands are rolling numbers in the next block of green vine

amassing for warfare on innocent herdsmеn who are just dying


O great creator of being Grant us one more hour to perform our art

and perfect our lives


The moths & atheists are doubly divine & dying We live, we die & death not ends it Journey we more into the Nightmare Cling to life our passion’d flower Cling to cunts & cocks of despair We got our final vision by clap

Columbus’ groin got filled w/green death


(I touched her thigh & death smiled)


We have assembled inside this ancient & insane theatre To propagate our lust for life & flee the swarming wisdom of the streets The barns are stormed The windows kept & only one of all the rest To dance & save us with the divine mockery of words

Music inflames temperament

. (When the true King’s murderers are allowed to roam free

a 1000 Magicians arise in the land)


Where are the feasts we were promised
Where is the wine The New Wine (dying on the vine)


resident mockery give us an hour for magic We of the purple glove We of the starling flight & velvet hour We of arabic pleasures’s breed

We of sundome & the night


Give us creed To believe а night of Lust
Give us trust in The Night


Give of color hundred hues
a rich Mandala for me & for you


& for your silky pillowed house a head, wisdom & a bed Troubled decree

Resident mockery has claimed thee


We used to believe

in the good old days We still receive

In little ways


The Things of Kindness & unsporting brow

Forget & allow


Freedom Exists
Did you know freedom exists in school book

Did you know madmen are running our prisons within a jail, within a gaol

within a white free protestant Maelstrom


We’re perched headlong on the edge of boredom We’re reaching for death on the end of a candle We’re trying for something

that’s already found us


We can invent Kingdoms of our own

Grand purple thrones, those chairs of lust

& love we must, in beds of rust


Steel doors lock in prisoner’s screams

& muzak, AM, rocks their dreams

No black men’s pride to hoist the beams

While mocking angels sift what seems


To be a collage of magazine dust

Scratched on foreheads of wall of trust

This is just jail for those who must

Get up in the morning and fight for such


Unusable standards

While weeping maidens

Show-off penury and pout

Ravings for a mad stuff

. Wow, I’m sick of doubt

Live in the light of certain South


Cruel bindings The servants have the power dog-men & their mean women

pulling poor blankets over

our sailors
(And where were you in our lean hour)

Milking your moustache?

Or grinding a flower? I’m sick of dour faces

Staring at me from the T.V. Tower.

I want roses in my garden bower; dig? Royal babies, rubies

must now replace aborted


Strangers in the mud These mutants, blood-meal

for the plant that’s plowed

They are waiting to take us into the severed garden


A Feast Of Friends Do you know how pale & wanton thrillful comes death on a stranger hour unannounced, unplanned for

like a scaring over-friendly guest you’ve

brought to bed.
Death makes angels of us all

& gives us wings
where we had shoulders

smooth as raven’s



No more money, no more fancy dress. This other Kingdom seems by far the best until its other jaw reveals incest

& loose obedience to a vegetable law.


I will not go, Prefer a Feast of Friends

To the Giant Family.

Американская молитва



Час на магию

Ты знаешь, что такое «тепловой прогресс» в подлунном мире?

Ты знаешь, что мы есть? Не потерял ключи от Королевства?

Ты все перетерпел и жив, живучий?

Давай-ка заново изобретем богов и мифы древности седой,

Прославим символы лесов дремучих.

[Неужто ты забыл уроки древних войн?]


Нужны нам акты половые –

Великие и золотые.


Отцы кудахчут средь ветвей в зеленой западне,

А наша мать мертва – покоится на дне.


Ты знаешь, как спокойно адмирал на бой

нас посылает с миром?

А генералы, что заплыли жиром,

Так непристойно жаждут крови молодой.


А знаешь ты, что нами управляет теле-ящик?

И на луне — на хищнице — засохли пятна крови,

их не отстирать.

В соседнем винограднике все больше партизан,

Войной идущих на простых крестьян,

Которым остается только умирать.


Создатель бытия,

Вознагради нас часом, дабы показать свое искусство

И жизни безупречно завершить.


А мотыльки и атеисты вдвойне божественны, но умирают,

А мы живем. Чем доле, тем кошмарней наш удел.

Мрем, но и смерть не ставит этому предел.

Цепляется за жизнь цветочек нашей страсти,

За члены и влагалища в отчаянье хватает.

Последнее, что видеть нам дано,- приметы трипперной напасти.

Колумбов пах зеленой гибелью раздулся.


(И улыбнулась смерть, когда к ее бедру я прикоснулся)


Собрали нас внутри безумного и древнего театра,

Чтоб увеличить нашу к жизни страсть,

И от расхожих знаний не пропасть.

Пусты глазницы окон. В бурю рухнул кров.

Остался лишь один, – спасенье с нами —

Кто будет танцевать насмешку божью музыки и слов,

что возбуждает темперамент.


(Когда убийцам короля позволят рыскать, где угодно,

То тысяча мессий появится — ведь это будет модно.)


Где те, обещанные нам пиры?

И где то Новое Вино? Наверно, в гроздьях умерло оно?


Хозяин усмехнулся и отмерил час на наше волшебство.

Мы – в пурпуре перчатки, в промельке скворца,

Наш шелков час, мы — поколение арабских наслаждений,

Мы – купол солнечный, мы – ночь дворца.


Даруй нам веру в Ночь ярчайших Вожделений,

Даруй нам веру в Ночь.


Даруй нам сотню разноцветьев тона,

Богатство мандалы нам дай, не мешкай,


Для твоего шелко-подушечного дома,

Где правит мудрость и постель.

Ужасный приговор — хозяйская усмешка —

жизнь унесла твою отсель.


Привычка верить в добрые и старые деньки

Ушла и не вернется вновь.

Немного нужно для души.


Дела Добра, лукава бровь…

Забудь и разреши.


Свобода существует

Свобода существует в школьной книжке – ты не знал?

Бегут безумцы из тюряг, слыхал?

Но убегают-то в застенки —

они содержатся под стражей, в водовороте гибельном,

свободном, белокожем, протестантском.


Повисли мы вниз головою

У скуки на краю.

Нас, зачарованных свечою,

Смерть поджидает яркая у пламени в раю.

Мы страстно ищем то,

Что нас уже нашло.


Мы можем собственные Королевства создавать и

Великие пурпурные престолы – эти кресла

Той страсти и любви, что наши чресла

остались должны на проржавленных кроватях.


В стальной двери вместо замка – твой вопль; им заперт ты,

Музон дешевый распалит твои мечты.

Спесь не позволит черным раскурочить этот хлев,

Чуть балки приподняв,

Покуда суррогатных ангелов конклав

Все то, что мнимое, отправит на отсев.


Хотите стать обложкой средь журнальной пыли? —

Об стену веры надо чтоб вы лбы разбили,

И вам в тюрьме придется просыпаться,

И за такие непригодные стандарты драться…


Пока девицы, как всегда, рыдают,

Кичатся нищетой, насупившись болтают

Безумной чепухи бессвязный бред.


Ох-х, как устал я от сомнений, живя среди южан,

Всегда готовых дать уверенный ответ…


Безжалостно связав нас по рукам,

Власть захватили слуги,

Мужчины-кобели и их отвратные подруги,

Что тянут траурный покров

На головы погибших моряков.

(А ты где был в наш бедный час,

Усы макая в молока белок,

Жуя цветок?)

О, как же я устал от строгих лиц,

Что на меня уставились посредством телевышки…

Я б розы разводить хотел; врубаешься, парнишка?

Рубиновые губы, царственные дети

Должны теперь сменить

Рудиментарных «Странников в… грязи» —

Мутанты эти…

Их кровью можно напоить

растение, чьи корни взрыхлены.

И ждут они, чтоб нас забрать в тот сад, с которым мы разлучены.


Пир друзей

А знаешь, как без плана, обьявленья — мучительно бледна —

повергнув в глубочайшее волненье,

в урочный час приходит смерть?

Она —

сверх-дружелюбная пугающая гостья,

которую ты затащил в постель.


Она, убив, чтоб ангелом стать мог ты,

дает нам крылья вместо наших плеч,

что были гладки, как вороньи когти.


И в лучшем Царстве том нас не увлечь

ни силой денег, ни прекрасных одеяний,

покуда кто-то не разоблачит

секрет кровосмесительных деяний

и добровольность подчинений

природы зову.



пока не вышел срок,

Я буду лучше пировать с друзьями,

Чем встану в ряд с Великими.

В их ряд я не ходок.

На концерте

The End



This is the end, beautiful friend.

This is the end, my only friend,

The end of our elaborate plans,

The end of everything that stands,

The end, no safety or surprise,

The end.

I’ll never look into your eyes…again.


Can you picture what will be,

So limitless and free,

Desperately in need оf some stranger’s hand

In a…desperate land.



And we were in this house

And there was a sound like

Silverware being dropped on linoleum.

And then somebody ran into the room and they said,

“Have you seen the accident outside?”

And everybody said,

“Hey man, have you seen the accident outside?”


Have you seen the accident outside?

Seven people took a ride

Six bachelors and their bride

Seven people took a ride.


Don’t let me die in an automobile

I wanna lie in an open field

Want the snakes to suck my skin

Want the worms to be my friends

Want the birds to eat my eyes

As here I lie

The clouds fly by.


Ode to a grasshopper…


I think I’ll open a little shop

A little place where they sell things

And I think I’ll call it “Grasshopper”…


I have a big green grasshopper out there

Have you seen my grasshopper, mama?

Looking real good…


Oh. I blew it, it’s a moth. Huh!

That’s all right, he ain’t got long to go,

So we’ll forgive him.



The dog crucifix

The dead seal

Ghost of the dead car sign

Stop the car!

I’m getting out, I can’t take it

Hey, look out, there’s somebody coming

And there’s nothing you can do about it…


The killer awoke before dawn, he put his boots on

He took a face from the ancient gallery

And he walked on down the hall

He went into the room where his sister lived, and…then he

Paid a visit to his brother, and then he

He walked on down the hall, year

And he came to a door…and he looked inside.


“Yes, son?”

“I want to kill you!”

“Mother…I want to…fuck you mama, all night long.

Beware mama,

Gonna love you, babe, all night, year.”


C’mon baby, take a chance with us

C’mon baby, take a chance with us

C’mon baby, take a chance with us

And meet me at the back of the blue bus

Doin’ a blue rock

On a blue bus

Doin’ a blue rock

C’mon, yeah

Kill, kill, kill, kill, kill, kill


This is the end, beautiful friend

This is the end, my only friend,


Hurts to set you free

But you’ll never follow me.

The end of laughter and soft lies,

The end of nights we tried to die.


This is the end.




Это — конец, прекрасный друг.

Это – конец, мой лучший друг.


Наш план обрел иной конец.

Всему, что под луной конец.

Хватит печься, удивлять…

Мне глаз твоих не увидать…опять


Меня о будущем уведоми,

Ты беспредельным нарисуй его, свободным,

Измучась ожиданием бесплодным

Чужой руки неведомой… Но


Мы были в этом доме. Да, мой друг,

Когда раздался странный звук —

Как ложки об пол зазвенели серебром,

Тут в комнату ворвался кто-то и спросил:

«А ты аварии не видел за окном?»

И каждый молвил: «Ты аварии не видел за окном?»


Случилось ДТП в котором месте?

Их семеро отправилось в тот путь —

Шесть женихов с единственной невестой.

Их семеро отправилось в тот путь.


Мне смерть в авто – несчастнейшая доля.

Хочу лежать я в чистом поле.

Хочу, чтоб в плоть мою мечтали змеи впиться,

Чтоб черви стали лучшими друзьями,

Чтобы глаза мне выклевали птицы —

Лежащему под облаками.


Ода кузнечику…


Открыть мечтаю магазин. Ну, магазин, едва ли…

Малюсенькое место, где они бы торговали.

Я назову его «Кузнечик»…


Есть у меня кузнечик необычный,

Зеленый и большой.

Ты, мама, видела его?

Он выглядит отлично…


Ах, черт возьми, да это ж мотылек!

Да, пусть,.. ему вот-вот придет каюк.

И мы его простим за этот трюк.


Едва заметны знаки катафалка.

Они привыкли к мертвому тюленю,

Распятым псам…

Остановите же машину!

Я выхожу, мне нестерпимо.

Поберегись! Сюда подходит кто-то.

И с этим ничего не сможешь ты поделать…


Еще до восхода убийца проснулся, обулся,

Древним прикинулся собственным предком,

Быстро спустился в зал.

Вот он зашел в комнатушку к сестре, а затем

Братцу нанес он визит, а затем

Снова вернулся в зал.

И к двери подошел, и вовнутрь заглянул.

— Папа?

— Что тебе, сын?

— Мне очень нужно просто убить тебя. Мама,..

трахнуть тебя я хочу!!!


Хочешь рискнуть с нами, мамина дочка?

Двигай, рискни с нами, мамина дочка,

Ближе садись ко мне, мамина дочка,

В этом автобусе голубом

Видишь, тоскливый сижу под кайфом.

Грустный автобус качает на кочках.

Хочешь в таком?


Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей!


Это — конец, прекрасный друг.

Это – конец, мой лучший друг



Так больно расставаться навсегда.

Ты не пойдешь за мною никогда.

Лжи ласковой конец, насмешливым речам

И изнуряющим ночам.


Это – конец.